– Отлично, Джинетта. Ты будешь парнем в лосинах. Полони - вор-домушник. Фризия, тебе придется побыть дамочкой в голубой вуали. Живо. Кто будет последней - тому полагается штраф.

И я хлопнул в ладоши.

Нацепив маску худого изможденного чародея - которая, надо сказать, шла мне куда больше, чем собственная веснушчатая физиономия, я решительно направился к двери. Извергини гуськом последовали за мной. Признаюсь честно, я ожидал, что барышни начнут жаловаться - но нет, никто не произнес ни слова. Все трое беспрекословно подчинились. Я даже не знал, радоваться ли такому доверию с их стороны или же стоит заподозрить неладное. Банни, на всякий случай ухватив Глипа за ошейник, помахала мне, стоя в дверях.

Как только мы вышли на узкую тропу - единственную дорогу в нашей местности, проходившую сквозь густой лес, - я занял место в хвосте колонны и принялся наблюдать за моими ученицами с тыла, поскольку опасался, что у них возникнут проблемы с адаптацией к новому измерению. Однако я никак не мог предвидеть, что им будет чертовски трудно привыкнуть к своему новому обличью.

– Джинетта, прекрати вилять бедрами, - рявкнул я.

– Это как же? - поинтересовалась высокая извергиня.

Я сделал неопределенный жест.

– Не верти задом. Пойми, парень, которого ты изображаешь, надолго станет объектом шуток, если мы встретим по дороге его знакомых.

Услышав, как я отчитал Джинетту, Полони захихикала. Пришлось переключиться на нее.

– А вот этого, милочка, я бы не советовал тебе делать. Можешь хихикать, сколько влезет, когда мы придем к Маше. Ведь ты у нас кто? Ветхий старикашка. Ворчи себе под нос, изображай недовольство.

Полони сердито глянула на меня.

– Я что, в старческом маразме?

Ну что на это скажешь?

– Именно так. Ты - мужчина преклонных лет, со своими деловыми интересами, а твой дорогой зять то и дело пытается урвать у тебя кусок. Жена твоя - жутко склочная бабища; что еще хуже, ее родня живет в твоем доме. Бормочи, жалуйся себе под нос. Чем больше, тем лучше.