- Не думаю, что в наше время можно написать по-настоящему захватывающую историю об ужасе сверхъестественного или, коли на то пошло, испытать глубокое, волнующее чувство сверхъестественного страха.
Для темы моего высказывания было, однако, много мелких поводов. Вики и я участвовали в съемках двух дешевых фильмов о монстрах, а Франц Кинцман был выдающимся фантастом и психологом-исследователем. Мы часто болтали о сверхъестественном в жизни и искусстве, и в том, как Франц пригласил нас провести выходной в его загородном Рим-Хаузе(*) после месяца пребывания в Лос-Анджелесе, содержался намек на тайну. "Кроме того, резкий переход из многолюдного города в запретные шири природы всегда оказывает на горожанина странное воздействие",- бросил, не оборачивая головы, Франц.
- Первым условием для того, чтобы испытать чувство сверхъестественного,- сказал он, когда "фольксваген" въехал в прохладу тени,- является отъезд из Улья.
- Улья? - переспросила Вики. Конечно же, она прекрасно поняла, что он имеет в виду, просто хотела, чтобы он повернулся и поговорил с нами.
Франц сделал нам это одолжение. У него была исключительно красивая благородная внешность, которую вряд ли можно было назвать современной, хотя он выглядел на все свои пятьдесят, и вокруг задумчивых глаз темнели круги, появившиеся с тех пор, как его жена и двое сыновей погибли в авиакатастрофе год тому назад.
- Я имею в виду Город,- сказал он, когда мы снова выехали на солнце.Человек ступает по земле, где есть полицейские, чтобы охранять его, психиатры, чтобы управлять его разумом, соседи, чтобы тараторить ему о чем-то, и где трескотня средств массовой информации оглушает настолько, что практически невозможно глубоко ощутить или почувствовать то, что находится вне человеческого.