…Ему все еще не спалось, и библиотекарь извлек один из самых ветхих свитков, помещенных «истор. зам.», развернул его, действуя руками с величайшей осторожностью, и принялся читать. Шорохи, стоны сквозняка и однообразный звон капающей воды были ему сопровождением.

«Когда Люди еще не являлись признанной и могущественной расой, были их империи мелки и занимались бесконечным выяснением отношений друг с другом. Князь Терсомил, по прозвищу Чародей, правил в те дни северной окраиной Змеиного острова. Его другом и соратником был молодой, но могущественный маг Динсавир, который прославился тем, что в считанные месяцы избавил остров от красного мора, ниспосланного небесами за грехи.»

Быстрые легкие шаги взлетели по длинной парадной лестнице и оборвались так же неожиданно, как и возникли. Динсавир из Менрилла со вздохом погасил горелку и повесил фартук на место. Воистину, сегодня не получится заняться делом. Впрочем, когда визит наносит сама Ирлиан, огорчаться нечему.

Ирлиан была дочерью первого советника князя Терсомила, Гинна из Лиддона. Советник был известен своей раздражительностью и мстительностью, и на дух не переносил магов. Так что, несмотря на взаимную привязанность Ирлиан (что была полной противоположностью отцу) и Динсавира, их совместное будущее было, мягко выражаясь, неопределенным. Динсавир не раз думал об этом, но всякий раз ничего не приходило в голову. Впрочем, в смутные времена, когда человек человеку — волк, трудно надеяться, что представитель столь противоречивой профессии, как маг, мог бы рассчитывать на всеобщее уважение и счастье. Скорее наоборот.

Даже спасение родственников самого Гинна от лихорадки Церх (которую здесь называли красным мором и лечили, преимущественно, молитвами) не повлияло на настроение вельможи. Жадный до денег и недоверчивый ко всем, кто был ему неподвластен, он по прежнему в упор не видел молодого мага. Такова жизнь…

Впрочем, как крайнее средство, оставалось совместное с Ирлиан бегство. Так что какая то надежда оставалась.