Безразличные ко всему происходящему на земле облака почему-то были куда честнее натужного рыданий этих незнакомых людей.

Родители Кэрол стояли возле священника. Мать девушки тихонько плакала, утирая глаза платком. Отец держался, хотя и выглядел порядком измотанным и постаревшим. Тут же стояли, уставясь в землю, трое братьев Кэрол, все как один с окаменевшими лицами. Двое, как знал Пипкин, пошли по стопам отца, третий был военным.

Огниус Длиннобородый, стоящий в стороне, шепотом беседовал о чем-то с агентом похоронного бюро. Старик носил траурные одежды без малейшей неловкости и Пипкин внезапно задался вопросом сколько же раз его отцу приходилось принимать участие в похоронных церемониях? Он поискал взглядом свою маму.

Та, аккуратно баюкая в руках букет цветов перевитый белой лентой, о чем то оживленно беседовала с незнакомыми магу женщинами, которые судя по одежде были мамиными подругами из высшего общества. Брат Бел на миг прервался, чтобы перевести дыхание и Пипкин явственно услышал, как его мать озабоченно интересуется - будут ли поданы к кладбищу экипажи, чтобы перевезти всех присутствующих на поминальный обед.

Маг посмотрел на засыпанный цветами гроб. Цветы наверняка стоили целого состояния. Вообще-то Кэрол будет похоронена в фамильном склепе семьи Сваве, так что гроба могло бы и не быть, если бы тело девушки так ужасно не обгорело... К горлу подкатил жесткий ком.

Священник перелистнул страницу молитвенника и вновь принялся читать что-то о белоснежной ладье, которая унесет невинную душу девушки ко двору Богини.

К Пипкину подошел брат Кэрол. Тот который военный. Он был примерно одного возраста с магом, но выглядел значительно старше. Крепкий, подтянутый, симпатичный.

- Вы - Пипкин?

Маг сглотнул, тихонько кашлянул, стараясь, чтобы голос его прозвучал естественно.

- Да. Вы - Эрбин?

- Да. Жаль что мы знакомимся в таких обстоятельствах.

- Мне жаль не меньше, поверьте. Она была... хорошим человеком. Примите мои соболезнования...