Соседка Евгения принадлежала к пятому типу. Дама неопределенного возраста, между двадцатью девятью и шестьюдесятью годами, с нарисованным на бледном пергаменте лицом. Тонкие губы и густо зачерненные тушью глаза, выглядели настолько неестественно, что казалось, будто яичницу жарит сам Майкл Джексон после очередной пластической операции.

   - Женя, это у вас вчера телефон звонил? - делая ударение на слове "телефон", спросила соседка.

   Она представилась, как "Татьяна", но Евгений упорно приплюсовывал отчество, подчеркивая разницу в возрасте.

   - Да, звонил, - ответил он, оборачиваясь, - А что?

   - Так он же не работает, - уверенно предположила соседка.

   - Откуда вы знаете?

   - А что тут знать? - женщина пожала плечами, - У нас в квартире телефонной линии нет, и у соседей нет. Во всем доме нет. Как же он будет работать?

   - А откуда здесь вообще взялся этот аппарат?

   - Ой, - махнула рукой соседка, пробуя яичницу, - До вас тут один дед жил. Его и звали все так - Дед, за глаза и в глаза. Вот он и приволок.

   - Зачем?

   - Зачем, зачем... Затем, что сумасшедший был. Он по телефону по этому денно и нощно бубнил. Мы с Тамарой и видели его редко, нелюдимый он был, дикий. Но тихий.

   - А куда он съехал, вы не знаете? - заинтересовался Евгений.

   - Чего ж не знаю. Помер он, прости господи. Взял, да и помер.

   - Вот как...

   - Да-а!.. Только вот когда мебель-то его выносили, так, одно название, а не мебель, - соседка понизила голос, - телефон-то да и зазвонил... Один из грузчиков, молодой парень, снял трубку, послушал. "Молчат", говорит. А мы с Тамарой стоим, ни живы, ни мертвы. Вчера вот опять звонил...

   Соседка выжидающе уставилась на Евгения.