Боясь этой женщины и ощущая постоянную потребность в ее живом тепле, в ласке ее рук, он как маятник метался от страха к необходимости и снова возвращался к страху.

Звуки поневоле укорачивали и огрубляли его мысли.

— Мы больше не можем ждать, когда он заговорит, — заявил Гарри, — мы должны отправить его в школу.

— Нет, — ответила Кора.

Он опустил вниз газету и посмотрел на нее. Она вязала в кресле на другом конце гостиной и следила глазами за своими движущимися спицами.

— Почему ты так говоришь? — спросил он раздраженно. — Как только я завожу речь о школе, ты говоришь мне «нет». Почему это он не может пойти в школу?

Спицы остановились и упали к ней на колени. Кора молча смотрела на свои руки.

— Я не знаю, — ответила она после паузы. — Но только это действительно так. Это правда так, ему не надо идти в школу.

— Он пойдет в школу в понедельник, — сказал Гарри.

— Но он испугается, — возразила она.

— Конечно испугается. Ты бы тоже чувствовала себя неважно, если бы все вокруг тебя говорили, а ты не могла бы ответить ни слова. Но он нуждается в обучении, и это все.

— Но он вовсе не невежда, Гарри. Я… Я знаю, что он иногда понимает меня без всяких слов.

— Как это — без слов?

— Я не могу тебе ничего объяснить. А Нильсены не были глупыми людьми. Они не просто так отказались отдавать его в школу.

— Ну, если они и учили его чему-нибудь, по нему этого не скажешь, — сказал Гарри, снова разворачивая свою газету.

Когда они договорились с мисс Эдной Франк о встрече, она уже была настроена враждебно и пристрастно.

Этот Паал Нильсен был воспитан скверным образом, ей это было ясно, но старая дева решила ничем не выдавать своей позиции. Мальчик нуждался в помощи. Все равно его жестокие родители погибли, и мисс Франк решительно направилась в офис.