— Моего господина зовут Моррел. Я — Таллиб.

— Просто Моррел? — удивился человек в сине-алом плаще. — Без титулов, без званий?

— Ему не нужны титулы и звания, — ответил Таллиб, глядя на мелькание рук своего господина. — Те же, которыми он обладает, не должны быть раскрыты.

— Хорошо, — кивнул их собеседник. — В таком случае зовите меня просто Готарк Насу-Эльгад, опуская те титулы и звания, которые принадлежат мне — их слишком много. Теперь о вашей цели — насколько я понял, господин Моррел намеревается стать учителем принца. Но, — да будет ему известно, — принцу нужен не простой учитель. Не простой, а такой, который сможет обучать его боевым искусствам. Мечный бой, рукопашная, стрельба из лука — вот что нужно.

— Мой господин владеет всеми этими науками, — а также многими другими, не упомянутыми вами, — в совершенстве. И готов продемонстрировать это в любой момент.

Готарк Насу-Эльгад рассеянно кивнул, думая о чем-то своем. Он прошелся по комнате, провел рукой по гобеленовой вязи, и потом надолго остановился перед троном, словно там кто-то сидел. Наконец повернулся к Моррелу и Таллибу.

— Что же, я представлю вас Королю. Не знаю, господин Таллиб, каким образом ваш спутник надеется стать учителем принца — с оглядкой на его немоту, я бы не был столь самоуверен, но… Пускай попробует убедить в этом Короля. Кстати, — Готарк Насу-Эльгад повернулся к Морелу, — вы ведь понимаете, что просто так в учителя не принимают. Нужно будет пройти испытание. Какое именно — решит Король. Вы согласны?

Моррел кивнул.

— В таком случае, следуйте за мной, господа, — и Готарк Насу-Эльгад вышел из комнаты, не позаботившись убедиться в том, повинуются ли ему гости. В дверном проеме Таллиб замешкался, оглянулся на своего господина, но тот только утвердительно кивнул и сделал знак кистью: «Ступай».

Винтовая лестница, по которой им пришлось подниматься, была узкой и крутой; факелы, укрепленные в стене через равные промежутки, вовсю чадили, освещали же ступеньки крайне слабо. Слева, из-за каменной кладки доносились звуки веселья — и здесь, как во всем городе, царил праздник, здесь даже в большей степени, чем где-либо еще.