Но ему повезло, он родился в Королевской семье, и теперь в полной мере мог насладиться всеми благами, даруемыми ему этим родством. Взгляд Короля часто возвращался к высокой стройной даме с глубоким вырезом декольте, из которого буквально выпирала наружу снежно-белая плоть. Дама несколько раз ловила сей взгляд и возвращала его Королю, так что даже несведущий в придворных делах мог догадаться: сегодня ночью вдовствующий супруг, отец виновника торжества, не останется одинок.

Сам принц сидел рядом с Королем, на уменьшенной копии отцовского трона и откровенно скучал. Все были заняты своими взрослыми делами, официальная часть с преподнесением подарков давным-давно закончилась, сами подарки унесли; а он, долговязый рыжеволосый мальчик, обреченный на вечное одиночество уже одним тем, что родился принцем, вынужден был сидеть в зале и наблюдать за происходящим. Еще год назад он вполне мог бы уйти с этого праздника, но теперь считался совершеннолетним, так что подобная выходка уже не сошла бы ему с рук. Увы, этот день рождения грозил стать худшим из всех, им отпразднованных.

Появление Готарка Насу-Эльгада, прервавшее на некоторое время разговоры, привлекло внимание Короля. Он знаком поманил вошедших, и те отправились через весь зал к трону.

— Мой Король, — сказал Готарк Насу-Эльгад, кланяясь: почтительно, но не слишком низко. — Я привел к вам человека, который хотел бы удостоиться чести учить принца.

Король огладил ладонью широкую черную бороду, оценивая взглядом пришедших. В результате он выделил Моррела и обратился к нему:

— Итак, ты хочешь стать учителем принца?

Моррел поклонился в знак согласия со словами Короля.

— Хорошо, — сказал тот. — Готарк, вы ознакомили его с условиями?

— Да, мой Король, — ответил Насу-Эльгад. — Иначе я не посмел бы беспокоить вас.

Король кивнул.