— Гомбрегот! — позвал стражник, приблизившись к уже знакомой гостям пристройке. — К тебе пожаловали!

«Местный книжный червь» высунулся из распахнутого окошка, потер глаз:

— Во имя всемилостивейшей богородицы, какого беса ты, Гонтек, мешаешь спать приличным людям. Между прочим…

Взгляд его остановился на Морреле и Таллибе.

— О, прошу меня покорнейше извинить, — пробормотал он. Повернулся к сеновалу: — Кларисса! Кларисса!!!

— Ну что?! — пронзительно донеслось с сеновала. — Все приличные люди уже давным-давно спят, одному тебе не имется.

— Немедленно прекрати свои дерзкие речи и накрывай на стол! — сурово прокричал в ночь Гомбрегот.

— Какой стол, скоро уж рассветет?! Нет, я спрашиваю тебя, старый ты сморчок, какой-такой стол в три часа ночи?! — разгневанная Кларисса приближалась, и «старый сморчок» с опаской покосился на нее, а потом посмотрел на гостей.

— Мой господин хотел бы где-нибудь преклонить голову после дальней дороги, — примиряюще поднял руки Таллиб.

Гонтек кивнул:

— Готарк велел, чтобы они поспали эту ночь у тебя. И чтобы со всем возможным комфортом.

— Слыхала? — кивнул обалдевшей Клариссе Гомбрегот. Та сглотнула и попыталась кокетливо улыбнуться гостям.

— В общем, живо готовь постель высоким господам, а с утра — чтобы завтрак, да все самое лучшее, — подытожил «книжный червь». — Правильно я говорю, Гонтек?

— Правильно, правильно, — буркнул стражник. — Вы, господа, в случае чего, обращайтесь ко мне, в случае каких там обид, непонятностей. Мы это живо уладим.

Он кивнул им и ушел обратно, досыпать. Кларисса, суетясь, заправляла подушки, приволокла откуда-то меха, расстелила на постели Гомбрегота. Тот переместился на пол, лавку отвели для Таллиба.

Когда все уже готовы были погрузиться в сон, в дверь кто-то постучал.