В пристройке было тесновато. За маленьким столом сидел старичок с блестящей лысиной и огромной бородой, путавшейся, топорщившейся и всячески ему мешавшей. Он оторвал взгляд от книги, которую читал при слабом свете свечи, кивнул гостям и засуетился, освобождая лавку от вороха пергаментных свитков.

- Садитесь, господа, садитесь. Вы, небось, голодны, с дороги-то. Сейчас кликну Клариссу, она мигом чего-нибудь сообразит. Ничего, что я с вами так, по-простому? - мне, вроде как, позволительно, я ведь здешний "книжный червь", если можно так выразиться, книгочей, писарь и еще Распятый Господь наш ведает кто - в одном лице. Завис, так сказать, между небом и землей, между чернью, стало быть, и знатью, приходится и с теми, и с другими беседы вести, дела решать. Садитесь, садитесь.

- Кларисса! - крикнул он, отворив окно. - Кларисса, у нас гости!

- Сейчас! - пронзительно донеслось из темноты. Кто-то недовольно заворчал, кажется, в стороне похожего на сеновал темного здания. Спустя некоторое время, оттуда отделилась пышная женская фигура и направилась к пристройке книгочея, на ходу поправляя платье.

- В чем дело? - недовольно спросила она, миновав половину разделяющего их расстояния и разглядев, что "здешний "книжный червь" " смотрит на нее из окна.

- Гости у нас, вот в чем дело! - пояснил он. - Так что не кривись. Блудом займешься опосля. Принеси-ка что-нибудь поесть, гости с дороги, притомились.

- Блудом?! - фыркнула пышнотелая обладательница пронзительного голоса. - Скажешь тоже! Что нести-то?

- Да все неси, все, - раздраженно взмахнул рукой писарь, роняя на пол свечку. В самый последний момент смуглокожий подхватил ее и поставил на место, сокрушенно покачав головой и взглянув на своего спутника. Тот посмотрел ему в глаза и отрицательно взмахнул рукой. Смуглокожий подчинился и продолжал ожидать дальнейших событий.