— Что-то не верится, что полиция охотно сотрудничает с такими, как он.

— Да, большинство настроено по отношению к нему скептически. Но есть и исключения, как, например, здешний ленсман.

— Но почему же Натаниель соглашается на это? Ведь он ненавидит свой дар! Рикард Бринк улыбнулся.

— Да, это в самом деле так, этот дар приносит ему столько мучений! Но в то же время он и гордится своими способностями, хотя никогда в этом не признается. Это можно назвать любовной ненавистью. К тому же ему нравится отгадывать загадки.

— И эту загадку он тоже собирается разгадать?

— Он сразу же согласился. И знаешь, почему?

— Почему?

— Из-за тебя. Эллен покраснела.

— Откуда он знает меня? Неужели он смог увидеть меня на расстоянии? Какой ужас!

— Это вовсе не так. Не бойся, он не умеет читать мысли. Во всяком случае, я так считаю, хотя об этом я никогда не задумывался. Нет, в твоем рассказе его очень заинтересовали две вещи. Но что именно, он не сказал. Он сказал только, что роль девушки во всем этом весьма странная.

— Значит, он не поверил мне? — разочарованно произнесла Эллен.

— Ничто об этом не свидетельствует. Скорее, наоборот.

Некоторое время Эллен сидела неподвижно, о чем-то думая.

— Да-а-а… — сказала она наконец.

— Что — да?

— А все. У меня такая неприятная тяжесть в груди. Возможно, от каких-то предчувствий. Когда я думаю о Натаниеле.

— Ты понимаешь его? — мягко спросил Рикард. — Понимаешь его муки?

— У меня есть основания для этого, — неохотно ответила она. Рикард кивнул.

— Я тоже так думаю. Не думай, что я всем подряд рассказываю о Натаниеле. Но в данном случае я счел это необходимым. Отчасти, потому, что он сам сказал об этой истории, а отчасти по той причине, что в твоих глазах я вижу то же самое выражение, что и у него… Нет, не выражение, а что-то такое необъяснимое… что-то бесконечное, если ты понимаешь, о чем я говорю.

Но Эллен не совсем понимала, о чем он говорит.