— Жаль… — вырвалось у Эллен. И, вспомнив его слова, она спросила: — Поэтому ты и сказал тогда: «Мне очень жаль»?

На лице его появилась улыбка, от которой в комнате стало как будто светлее. Она впервые увидела, как он улыбается, и это очень ей понравилось.

— Да, поэтому.

— Спасибо! — сказала Эллен.

На миг на душе у обоих стало тепло и светло, Эллен раньше не переживала подобного ощущения родства душ и взаимопонимания. Но вскоре она стала снова серьезной и спросила:

— А второе обстоятельство?

— Об этом я охотно расскажу. Это касается некоторых событий твоего детства, о которых упомянуто в рапорте. Или тебе не хочется говорить об этом, поскольку это касается кого-то еще?

— Нет, дело совсем в другом.

— Итак, ты пережила два впечатляющих события?

— Можно так сказать. Но второе из них было просто семейным скандалом.

— Я понимаю. Это мы опустим. Но то, что произошло в детстве… Мне бы очень хотелось послушать, что ты пережила в тот раз.

Ее снова охватил страх. Она инстинктивно протянула к нему руки. Он взял их.

— Но, дорогой мой друг! — испуганно воскликнул он. — Как же тебе страшно! Какой страх! Что с тобой? Расскажи!

— Я не могу, — торопливо произнесла она. — Я не могу об этом говорить. Это… слишком расплывчато. И это слишком волнует меня. Может быть, потом, не сейчас. С меня хватит и того, что я пережила ночью.

Слегка пожав ее руки, он отпустил их.

— Понимаю, — мягко сказал он. И Эллен знала, что это так.

— Вы хотите… открыть дверь? — боязливо произнесла она.

— Там будет видно.

— И что ты собираешься выяснить?

— Действительно ли опасно открывать ее.

— И ты можешь это узнать?