Я пытался не выносить суждений. Эти люди — все они — делали нечто важное. Они подвергали испытанию такие варианты жизни, недоступные людям в Чикаго. Для меня это было удивительным. Я считал, что Чикаго неизбежен, как понос.

Это не означает, что все они добивались успеха. По сравнению с некоторыми из них Чикаго выглядел как Шангри-Ла [земной рай; по имени места действия романа Джеймса Хилтона «Затерянный горизонт»]. Была одна группа, которая, похоже, считала, что вернуться к природе означает спать в свином навозе и есть такое, к чему не прикоснулся бы и ястреб-стервятник. Многие явно были обречены. Они должны были оставить после себя кучу пустых развалюх и память о холере.

Так что рая здесь вовсе не было. Но были и успехи. Одно-два поселения были основаны в 1963-64 и росло в них уже третье поколение. Меня разочаровало то, что по большей части это были такие, чей образ жизни наименее отличался от общепринятых норм, хотя некоторые различия потрясали. Я думаю, что наиболее радикальные эксперименты менее всего могли дать плоды.

Я оставался там в течение зимы. Никто не удивлялся, увидев меня во второй раз. Похоже, в Таос съехалось много людей, которые скитались по нему туда-сюда. Я редко оставался в одном месте дольше трех дней и всегда участвовал в труде. Я подружился со многими и приобрел много навыков, которые могли бы мне пригодиться, оставайся я в стороне от дорог. Я подумывал, не осесть ли в одной из общин насовсем. Когда я не смог принять решение, мне сказали, что спешить некуда: я могу посетить Калифорнию и вернуться обратно. Похоже, они были уверены, что я вернусь.