Что-то со мной происходит, думал Сидней. Нужно отвечать ему, а язык не поворачивается. Устал, наверное. Устал вообще, и от Дана в частности. Если встречаешь школьного приятеля и три вечера подряд треплешься с ним так, словно вы оба еще сидите верхом на парте, то на четвертый день надо либо становиться друзьями, либо переходить на деловой язык. Либо расставаться. Дружбы не получилось в школе, не будет и теперь. Но тогда не заходи дальше эпического "а помнишь?..", и весь этот нелепый, непонятно как возникший разговор о сестре Сааринен - инцидент досадный и никчемный.
- Да, так мы остановились на том, что ты меня выписываешь.- Дан, словно догадавшись о его мыслях, спас положение.
Доктор Уэда облегченно пошевелил плечами.
- Да-да, - подтвердил он, - выписываю. Всенепременнейше. С рассветом можешь отправляться на все четыре стороны. И вызови свой любезный гидромобиль, а то у нас лишних не держат.
- Прелестная ситуация: тебя - в шею, а ты скачешь от радости, как зайчик. Сейчас вызову. Это у тебя дальний фон?
- Средний, но миль двести он покроет.
Дан потянулся за усатой плюшкой портативного передатчика, оглянулся - за тяжеловесной портьерой угадывался балкон.
- Я сейчас, - сказал он и вышел за портьеру.
Балкон нависал над желтой посадочной площадкой, широким пятидесятиметровым кольцом опоясывавшей весь Мерилайнд. Радиальные пирсы, расположенные через равные промежутки, делали этот плавучий остров похожим на гигантского краба, уныло распластавшегося на поверхности океана в шестидесяти милях от Земли Королевы Мод. Около трехсот квадратных километров занимала акватория Южной донорской станции, и над всем этим районом не пролегало ни одной регулярной трассы, сюда не пропускалось ни единого циклона, и океан ершился не больше чем на два с половиной балла. Заповедная зона была открыта только кораблям и мобилям системы санитарной службы.