— Что такое Любаш-кыз?

— Ой-бай, будто не знаешь. Имя...

— Чье?

— Последняя жена у Кунан-бая была... Ну, не жена, а невеста... И даже не невеста... — Самит отводит глаза.

— Ты что путаешь?

— Зачем путаю... Старики говорят. Кунан-бай выбрал себе в ауле молодую девушку, а она не захотела идти к старику в жены. Он привез ее насильно. Ну вот, когда в первую ночь он пришел к ней, она выхватила кинжал и... зарезал Кунан-бая, как барана.

— Это что, легенда?

— Спроси стариков... Говорят, здесь кибитка Любаш-кыз стояла. Вот с тех пор и называют бугор так.

— Что-то не то, — промычал Луговой, сомневаясь.

— Как не то! — Самит поднял голову. — Тебе надо так: Кунан-бай сделал Любаш-кыз женою, она не выдержал позора и сам себе кончал. Да?.. Тогда бы не назвали люди бугор Любаш-кыз. Не за что!

— Значит, Любаш-кыз?

— Сколько раз говорить!

— Ну ладно, так и запишем... Любаш-кыз. Неплохо, Что-то в этом имени есть.

— Конешна!

Самит побежал с бархана, сдвигая ногами песок. Луговой продолжал записи.

Но вот и стемнело. Не беда, рекогносцировка окончена. Снимается теодолит, складывается тренога, журналы прячутся в сумку. Луговой ухитряется весь свой скарб взвалить на себя. Он приходит к Самиту с видом победителя.

— Видишь, Самит! Сразу два пункта! Как это?

— Не хвались, товарищ. Неделю проездил туда-сюда, ничего не сделал, — говорит Самит, раздувая костер. — Еще раз пойдешь — напишу начальнику. А еще директору совхоза. Дубков сразу отберет верблюдов. Пусть, скажет, лучше в совхозе работают, если так...

— Ладно, ладно. Я по делу ездил...

— Знаем такие дела, товарищ.

— Ну, пиши.

— Конешна! Нас агитировал обязательства брать — мы взяли. А сам что делаешь?

Самита никогда не поймешь, всерьез ли он говорит, подтрунивает ли. На этот раз похоже всерьез.

За чаем Луговой молчал, обжигался. А Самит блаженствовал, опорожняя кружку за кружкой. Наверное, десятый пот сходил с Самита.