На лице, с вытянутой челюстью, еле проглядывался носовой хрящ, и выделялись большие, немигающие, ярко-синие глаза, с узким, вертикальным, черным значком. Кожа была светло-зеленой, матовой, с темными пятнами. «С такой кожей никакого маскхалата не надо», — непроизвольно мелькнуло в голове у Саши.

Фигура выглядела скорее стройной и гибкой, чем массивной, но тугие перевитые мышцы говорили о немалой физической силе.

«А как вы фехтуете, Хор? Интересно бы было посмотреть», — до того как страстью Александра стал бокс, он больше года был увлечен фехтованием и даже выполнил второй юношеский разряд в этом виде спорта. И как каждый нормальный мужчина сохранил интерес к холодному оружию и к его практическому применению.

Фигура взорвалась каскадом стремительных связок. Движения были настолько стремительны, что казалось фигура размазывается в пространстве в немыслимых траекториях нанося удары мечом, посохом и хвостом.

«Круто!», — совершенно непроизвольно вырвалось у Саши.

«Искусство владения холодным оружием совершенствуется у нас тысячелетиями», — казалось, что Хору неудобно за свое умение, — «ведь применение метательных снарядов против Искусника совершенно неэффективно».

«А ты уверен, что сможешь отклонить снаряды нашего метательного оружия?»

«Почему ты думаешь, Сеш, что воспламенить порох в патроне сложнее, чем разделить холодную и горячую воду в стакане? Это тот же конструкт. Так что ваше метательное оружие представляет угрозу в первую очередь тому, кто попробует его против нас применить. Но это тебя не должно волновать. Твое задание, увидеть тонкое тело у себя и у других живых существ. Прикоснуться к их сознанию. Не думай и не волнуйся. Просто смотри. Не давай мыслям и чувствам овладевать твоим сознанием».

Александр Владимирович легкой трусцой возвращался домой, вглядываясь в лица ранних прохожих спешащих на работу. Смотреть в лица людей ему нравилось еще с юности. И видел он многое, что приводило в изумление и его и тех, кому он демонстрировал это. Как верно писал поэт,