Кирилл присел рядом.

— Я хочу вам помочь.

— Не можете…

— Но я инженер, специалист по машинам, причем не такой уж плохой.

— Тем хуже! — всхлипнула сногсшибательная пилотка еще более сногсшибательной машины.

Он погладил ее шлем, что она вряд ли почувствовала.

— Не надо плакать, а то, глядя на вас, и я расплачусь!

Она мигом повернулась к нему лицом. По-видимому, любопытство одержало верх над остальными чувствами.

— Вы?

— Мне очень тяжело смотреть, как вы страдаете. Наверное, я влюбился в вас.

Глаза ее, от слез ставшие еще прекраснее, удивленно дрогнули. Ему захотелось поцеловать ее, но он только прошептал:

— Вы очень красивая!

— Шутите! Да я в институте самая что ни на есть дурнушка.

— В каком институте, для манекенщиц?

Она не поняла его шутки.

— Нет, по истории древних веков. Но что же мне делать?

Глаза ее снова наполнились слезами.

— Я действительно хочу вам помочь. Почему вы мне не верите?

Неожиданно она прыснула со смеху, и лицо ее, с подтеками слез на щеках, стало озорным. Вообще, во всех ее реакциях сквозила инфантильность.

— Единственный способ мне помочь — это вместе со мной взорвать машину, а затем взять меня в жены. И, как говорится в одной старинной сказке, никогда ни о чем меня не расспрашивать, никогда не допытываться, кто я и откуда!

Он разыграл этюд трагического колебания.

— Одно условие я готов выполнить немедленно…

— Какое именно? — вновь расцвело в ней неистребимое, по-детски чистое любопытство.

— Взять вас в жены. Но что касается машины — это же варварство. Меня учили создавать машины, а не уничтожать их. Впрочем, что это за машина?

— ТСП, — уже совсем по-детски торжествуя над его недоумением, сказала девушка. — Вот видите? Даже не знаете, что такое ТСП, а беретесь ремонтировать! Темпоральное средство передвижения, или проще: хронолет. В вашем веке его, кажется, называют еще машиной времени.