— Ладно, — со вздохом сказал Дутс, — оставим пока наши обиды. Что произошло потом?

— Дальше… — наморщила лоб приемщица. — Ну, я что, ругаться с ним буду? Мне нервы дороже. Дала ему книгу — пиши! А он кипит, под нос себе бормочет — психопат…

— А дальше?

— Книгу захлопнул, повернулся и ушел. И с тех пор не появлялся.

— Вы ему другую, новую квитанцию дали? — деловито осведомился Гриша.

— Дала, — не без вызова ответила приемщица, дескать, у нас, гражданин, полный порядок. — Копию хотите? Нате!

Она распахнула пухлую папку, поковырялась в ней немного и протянула комиссии обрывок желтенькой поганенькой бумаги, где красовались какие-то крючки и кренделя, стоял типографски набранный номер, и в верхнем правом углу виднелась по меньшей мере трижды переправленная дата.

— Это какое же у вас тут число? — подслеповато щурясь, Пенькин поднес клочок к глазам. — Э-м… Шестнадцатое, тридцатьвосьмое…

— На седьмое января, — отрезала приемщица. — Заказ будет готов седьмого января.

— А вы полагаете, клиент сумеет разобрать? — резонно заметил Щапов.

— Я ему сказала. Если не дурак, запомнит.

— Так… Ну, будем надеяться. А что именно он вам сдавал? — полюбопытствовал Дутс.

Приемщица взяла копию квитанции и долго вертела ее в руках, силясь прочесть написанное.

— Фифирюша какая-то, — наконец промямлила она.

— Чего? — изумился Гриша.

— Фифирюша, — надменно повторила приемщица. — Такая… вроде шерстяная… как бы коврик… словом, мы такие принимаем. Подлатать или почистить…

— Да уж… — протянул разочарованно Щапов, — информации — лавина. Ничего не скажешь. Фифирюша. Где достал, не говорил? — он ядовито усмехнулся.

— Нет, — простодушно отозвалась приемщица. — Не говорил. А что… дефицит?

— Вы, душечка, непроходимы! — всплеснул руками Пенькин, и лицо его страдальчески сморщилось.