Джим Кирк подержал недолго руки Кван-мей, желая успокоить ее, да и себя тоже.

- Это я, Джим. Кэрол говорила мне о тебе. Знаю, вы с ней друзья.

- Мне не хотелось бы мешать, - сказала Кван-мей и нерешительно посмотрела на дверь палаты.

Джим предположил, что в обычных обстоятельствах женщина вела себя гораздо сдержанней. На изучение людей такого типа потребовалось бы немало времени. Проявление чувств Кван-мей объяснялось желанием узнать Джима как можно скорее.

- Вероятно, ты хочешь увидеть ее без посторонних, - проговорила она, - но в тот момент, когда все произошло, я находилась там. Вдруг у тебя появятся вопросы - найдешь меня за дверью. Если хочешь знать...

- Она в сознании?

Кван-мей отрицательно покачала головой и подняла глаза. Черные волосы ее с рыжеватыми прядями в некоторых местах были коротко подстрижены.

- Она все еще в коме. Они не говорили тебе о ее самочувствии? Ты знаешь...

- Да, я в курсе. Если, конечно, за последние сутки не произошло изменений, - Джим умолк и, не услышав от Кван-мей других сообщений, сказал: - Я только зайду и быстренько вернусь, - он хотел произнести это непринужденно, но фраза прозвучала тяжело и фальшиво.

Кван-мей кивнула в знак понимания его настроения.

Крохотная палата была тускло освещена, но иллюминатор выходил прямо на ботанический сад Звездной базы, где горел искусственный солнечный свет. Кэрол лежала на кровати. Рот ее был приоткрыт, грудь поднималась и опускалась одновременно с действием респираторной маски. Вблизи профиль Кэрол был невероятно красив, хотя она и выглядела совсем бескровной - цвет ее лица можно было сравнить с отполированной слоновой костью. Золотистые волосы рассыпались по подушке. Кирк наклонился, чтобы поцеловать Кэрол, и увидел на ее левой щеке шрамы. Вместо содранной кожи наложили кусочки ярко-розовой синтетической, которая за день с небольшим стала приживаться.