Привлекали только ее выразительные глаза цвета генцианы, тогда как остальные части ее лица, казалось, принадлежали другим людям. Нос у нее был дедов – крупный и утолщенный, лоб – одного из дядюшек – высокий и покатый, а подбородок достался ей от отца – квадратный и решительный. У Фриды была душа прекрасной юной девушки, оказавшаяся в ловушке лица и тела, данных ей Богом в качестве некой вселенской шутки. Но окружающие могли видеть лишь эту ужасную наружность. Все, кроме Пауля. Ее Пауля. К счастью, Фрида никогда не узнала, что его к ней привлекало ее приданое, в котором Пауль усматривал возможность бегства от окровавленных говяжьих туш и свиных мозгов. Пауль мечтал открыть собственное дело и заработать достаточно денег, чтобы посвятить себя своей любимой поэзии. Фрида и Пауль провели свой медовый месяц в гостинице под Зальцбургом, которая находилась в красивом старом замке на чудном озере, в окружении лугов и лесов. Фрида сто раз прокручивала в уме сцену первой брачной ночи. Пауль запрет дверь, заключит ее в объятия и начнет раздевать, бормоча всякие ласковые слова. Его губы найдут ее губы, а затем начнут медленно двигаться сверху вниз по ее обнаженному телу – так, как это описывалось во всех зелененьких книжечках, которые она тайком читала. Его орган будет стоять твердо и гордо, Пауль отнесет ее на кровать (пожалуй, будет лучше, если он ее туда отведет) и бережно уложит. «Mein Gott, Фрида, – скажет он, – я люблю твое тело. Ты не такая, как все эти тощие девчонки. У тебя тело женщины!»

Действительность явилась для нее ударом. Правда, когда они оказались у себя в комнате, Пауль запер дверь. После этого реальность ни в чем не походила на мечту. Фрида смотрела, как Пауль быстро сдернул рубашку, обнажив тощую и безволосую грудь. Потом он спустил брюки. Между ног у него болтался вялый, крошечный пенис, скрытый под крайней плотью. Все это никак не было похоже на те возбуждающие картинки, которые видела Фрида.