Можно также считать ее попыткой показать отдаленные этапы исследования Вселенной, когда человек, располагающий могучей техникой, будет познавать различные таинственные явления. Либо даже моделью — в понимании теории информации — стратегического поведения перед лицом явления, до сих пор исторически непознанного, в частности стратегической игры, в которой само понятие “противника” подвергается постепенному изменению, что в свою очередь вызывает изменение применяемой человеком стратегии. Чтобы создать такую “модель”, я пользовался, кроме всего прочего, некоторыми наиболее важными, а значит, пожалуй, наиболее важными выводами из теории эволюции (в ее кибернетической интерпретации).

Все это, повторяю, правда, по если бы это было правдой исключительной, полной, “Непобедимый” представлял бы собой что-то вроде развернутой научной фантазии-фантазии, а не фантастической повести. Мне же хочется думать, что это литературно-художественное произведение, то есть такое, в котором на самом деле речь идет прежде всего о человеке, а в данном случае — о стремлении доказать (но уже средствами художественной литературы, а не науки), что, какими бы могущественными ни были применяемые человеком технические средства, не исключено возникновение ситуации, когда вся эта атомно-кибернетическая техника может оказаться недостаточной и человеку придется самому стать лицом к лицу с явлением, против которого его автоматы и машины будут бессильны. Сначала испытанию подвергнется автоматическая техника, а после ее поражения — творец этой техники, который выйдет из схватки непобежденным, и одно это будет значить многое. И тогда не гигантскому космическому кораблю, а безоружному человеку будет принадлежать имя, которое одновременно является названием повести”.

Именно безоружный человек стоит в центре внимания польского писателя. Непобедимый безоружный человек светлого мира без войн и угнетения. Человек, который уже сегодня строит этот светлый мир, друг, современник.