Замычав от страха, Леха выскочил на улицу и понесся от этого страшного места. Ливень обжег его разгоряченное тело, но он это не заметил. Бежать, бежать, неважно куда, важно подальше, подальше. Только раз он оглянулся и успел увидеть в очередной вспышке черную фигуру с надвинутым капюшоном, шедшую за ним. И вокруг него дождя не было.

Ноги стали словно ватные, он понял, кто это. Это тот самый... Это тот, кто "ПРИШЕЛ!". Студент прибавил, но время как будто замедлилось, а пространство стало таким плотным, что бежать приходилось, словно по пояс в реке против течения. Фигура приближалась, так же медленно, неумолимо, неотвратимо.

"Или! Или! Лама савахфани!" снова вдруг мелькнули незнакомые слова. И Леха перекрестился. Неумело, наверное, в первый раз в жизни, он старательно ткнул себя в лоб, живот, правое плечо, левое плечо.

И ураган кончился. Дождь, конечно, шел, но ветра уже не было. И молнии уже уходили на восток. И уже начинало светать. И никого не было, никакой фигуры с надвинутым на глаза капюшоном.

Леха медленно приходил в себя. Смертельно болела голова, его подташнивало, но это было не важно, потому что он знал - все кончилось. Он стоял на перекрестке в одних носках, около своего института. Каким-то чудом он перескочил через яму, еще осенью выкопанную водопроводчиками. В руках студент держал мокрые кеды и ключ от детского сада.

На газоне он снял носки, сунул их зачем-то в карман, надел кеды, выбросил насквозь измочаленную пачку сигарет. И все это в полутумане, на автомате каком-то.

И на этом же автопилоте побрел в ближайшую церковь.

Конечно, ночь, храм наверняка закрыт. Но хотя бы так посидеть, возле ограды. Возвращаться в детский сад? Даже думать об этом не хотелось.

Зубы стучали не от холода, не то от страха. Скорее всего, от того и другого. Но, по крайней мере, не от ужаса и отчаяния.