Но тогда кем было существо, представшее перед нами в его облике?

Поскольку ни один из нас не мог придумать разумного объяснения, мы решили созвать утром общий Совет. Пока же мы, не поднимая шума, заперли снаружи каюту, в которой находилось существо, выдававшее себя за Тристана. Да, ситуация была далеко не стандартной и очень тревожной.

Остаток ночи я так и не заснул; уверен, что Янник и Гвен тоже не смогли сомкнуть глаз.

Утреннее собрание не смогло прийти к какому-нибудь разумному заключению. Мы пригласили на Совет и «Тристана», который никак не мог понять, в чем его обвиняют. Он был ошеломлен тем, что его считают обманщиком, самозванцем. Я попытался влезть в его шкуру: вот я вернулся к своим, а они встретили меня шквалом ненависти. Но в то же время я хорошо понимал, что это создание не может быть Тристаном, ведь мы нашли останки нашего друга. И пока мы не разберемся, откуда существо появилось и каковы его намерения, оно будет представлять для нас опасность, тем более страшную, что природа ее и цели совершенно непонятны.

После бурных и бесплодных дискуссий самозванец был сослан в каюту и заперт на ключ, а мы продолжили расследование.

Мы не находим объяснения случившемуся: все испытания только подтверждают, что это пропавший член экипажа. В то же время у нас нет сомнений, что обнаруженный в стенке скелет принадлежит Тристану. Над нашим благополучным мирком веет ветер безумия.

Я заставил «Тристана» повторить свой рассказ множество раз. И каждый раз слышал одно и то же: он был разбужен страшным толчком, поскольку находился недалеко от места удара. Едва он вскочил на ноги, как стенки кабины внезапно сомкнулись вокруг него. Он помнит сплошной мрак, охвативший его ужас, когда он понял, что оказался замурованным, затем нехватку воздуха, постоянно усиливавшееся давление стенок… В этом сумбурном повествовании трудно было отделить реальные события от воображаемого кошмара. Окончание рассказа тоже всегда оказывалось одним и тем же: в почти бессознательном состоянии он инстинктивно пытался куда-то ползти и неожиданно оказался в освещенном коридоре. Надо заметить, что во многом это совпадает с тем, что нам рассказывал Фредерик после столкновения корабля с метеоритом.