Но этого мало: Амон не только облечен всеми царскими инсигниями и владеет всеми землями, над которыми простиралась власть царя Египта, но:
«Его — список каждый с перечнем земель,
Начало веревки вплоть до конца ее…
Его — „царский локоть“, который обмеряет камни…»,
т. е. он, как и фараон, является владельцем и кадастровых списков, основы фиска, и даже «веревки» — неизменного орудия обмера земли.
В целях закрепления и усиленного распространения догмата о божественном происхождении царской власти бог-творец мира — объявляется отцом фараона по плоти, и в религиозной литературе Египта образ бога-творца все теснее и теснее переплетается с чертами фараона. В коронационных и победных гимнах фараонов и в гимнах богам-демиургам мы найдем одни и те же постоянные эпитеты, одни и те же основные сравнения — со львом, быком и соколом, прославление единого и общего образа фараона-бога и бога-фараона как всемогущего владыки и милостивого господина и защитника. Те же три основные момента подчеркиваются при воспевании и бога-творца, и фараона: и тот, и другой изображаются, во-первых, наводящими на врагов смертный ужас всесильными завоевателями, во-вторых, властителями мира и в-третьих заботливыми правителями, под управлением которых процветают люди.
Одновременно внушается представление о том, что бог-творец особо и неизменно покровительствует и всячески поддерживает своего возлюбленного сына и избранника фараона; не случайно автор поэмы о «Битве при Кадеше» заставляет Рамсеса II, взывающего с берегов далекого Оронта о помощи к Амону-Ра Фиванскому, в следующих выражениях требовать поддержать себя:
«Что же будет теперь, отец мой Амон?
Иль не вспомнит отец о сыне своем?
Творил ли я что помимо тебя?
И ходил, и стоял я по воле твоей…
Иль не строил я тебе много памятников,
Не дал я в храмы твои моих пленников?