На этот раз лорд Дарси был немного ближе к тому, чтобы проснуться, но следующей паузы почти хватило ему, чтобы вернуться к блаженному забвению. После третьего повтора трех ударов колокола он наконец осознал, что звонит Ангелус. Значит, сейчас шесть утра; таким образом, он проспал ровно пять часов. Пока звучали заключительные девять ударов, лорд Дарси успел быстро пробормотать молитву, перекреститься и закрыть глаза с твердым намерением уснуть и спать до девяти.

И, конечно же, не смог уснуть.

«В конце концов привыкаешь к чему угодно, — думал он с естественной спросонья сварливостью, — даже к этим оглушительным колоколам». Огромный бронзовый монстр колокольни Кентерберийского кафедрального собора находился не более чем в сотне ярдов по прямой; от его звона дрожали стены.

Лорд Дарси выпростал голову из-под подушек, сел на постели, оглядел незнакомую ему, но вполне приятную спальню, предоставленную в его распоряжение его высокопреосвященством архиепископом, а затем посмотрел в окно. Ну, хоть погода обещает быть приличной.

Откинув одеяло, лорд Дарси опустил ноги на пол, сунул их в шлепанцы, а затем дернул шнур звонка. Он как раз завязывал пояс шелкового ярко-алого халата с вышитыми золотыми драконами, когда вошел совсем юный монашек.

— Да, милорд?

— Только кружку кофе и малость сливок к нему, брат.

— Да, милорд, — ответил послушник.

К тому времени, как лорд Дарси принял душ и побрился, кофе уже ждал его; рядом со столиком терпеливо стоял все тот же юноша — как принято у бенедиктинцев.

— Что-нибудь еще, милорд?

— Нет, брат, это все. Спасибо.

— Рад услужить, милорд.

Послушник мгновенно удалился.

Вот этим-то и хорошо послушничество у бенедиктинцев, лениво размышлял лорд Дарси. Молодого человека из низших классов оно учит вести себя по-джентльменски, а благородного научает смирению. Невозможно определить, кто этот юноша, что приходил, — сын мелкого фермера или младший отпрыск аристократического рода. Не сумей он научиться этому — ему бы не достичь даже нынешнего своего положения.