С предельной осторожностью воссозданное одеяние было уложено на стол.

Лорд Дарси и сэр Томас глядели на него, не прикасаясь.

— Никаких сомнений, — нарушил тишину сэр Томас. — Это был клочок одной из тех мантий, которые надевают семеро из братства Альбиона.

Он перевел взгляд на ирландца.

— Великолепная работа, мастер волшебник. Не думаю, чтоб мне доводилось раньше видеть лучше выполненную реконструкцию. По большей части они разваливаются на куски при первой же попытке взять их в руки. Насколько она прочна?

— Примерно как папиросная бумага, сэр. На наше счастье, последнее время погода была сухой. В сырую погоду, — тут он улыбнулся, — результат был бы больше похож на мокрую папиросную бумагу.

— Хорошо сказано, мастер Шон, — улыбнулся в ответ сэр Томас.

— Спасибо, сэр Томас.

Мастер Шон вынул рулетку и начал тщательно измерять реконструированный плащ, записывая все цифры в свой блокнот. Покончив с этим занятием, он посмотрел на лорда Дарси.

— Вот, пожалуй, и все, милорд. Нужна нам зачем-нибудь эта штука?

— Думаю, нет. Вещественным доказательством она не является, да к тому же и не доживет до суда, рассыплется задолго до него.

— Что верно, то верно, милорд.

Он подхватил почти невесомое одеяние у левого плеча, где располагался первоначальный клочок материи, и запихнул большую часть плаща в ту самую коробку, в которой раньше лежала зеленая вата. Затем, продолжая держать рукой в перчатке обгорелый лоскуток, он дотронулся до мантии серебряным жезлом — и тут же от нее остался один этот лоскуток; остальной материал мгновенно вернулся к своему предыдущему состоянию — в бесформенный ком спутанных волокон.

— А это я спрячу, как вещественное доказательство, милорд.

Через три дня, в пятницу двадцать третьего, лорд Дарси начал замечать у себя признаки беспокойства. Добавив еще несколько строк к черновику донесения, которое должно быть в итоге отослано Его Величеству, он заодно перечитал все, что написал раньше. Написанное ему не понравилось. Не выявилось ничего нового. Никаких новых улик, никакой новой информации.