Киммериец шагал широко и уже подходил к восточным воротам, когда услышал позади себя тяжелое дыхание. Он не обернулся. За короткое время, которое ему потребовалось, чтобы выйти из Пустыньки (окраинного района Шадизара, в котором проживал Ши Шелам и другие, подобные ему) собственно к городу, он встретил всего двух прохожих, которые не были достойны никакого внимания по причине своей полной никчемности. Догонявший его человек наверняка ничем от них не отличался, а интуиция подсказывала, что опасности он не представляет. Конан продолжал путь как ни в чем ни бывало и повернул голову в сторону преследователя только тогда, когда тот поравнялся с ним, а ушей киммерийца достигли слова:

– Не гневайся на меня за назойливость, бычий загривок, но мне бы хотелось знать, что испортило тебе настроение настолько, что ты облил мое жилье моими же вонючими овощами?

– Ты поступил разумно, догнав меня, крысеныш. Я тут обдумываю одну идею, в которой есть место и для тебя, и, Кром и молния, если она не хороша, - ухмыльнувшись, сказал Конан, проигнорировав вопрос.

Глаза Ши Шелама загорелись. Еще не зная, о чем идет речь, он тут же представил себе результат воплощения этой идеи в дело - тяжелый кошель с монетами, обильные еда и питье, а также постель с какой-нибудь милой, но дешевой девицей.

– Можешь на меня рассчитывать, Конан, даже если это будет более чем опасно, - поспешил он заверить киммерийца на случай, если тот вдруг решит, что лучше провернуть дело самому, чтобы не делиться добычей.

– Опасно?! - Конан громко захохотал. - Ну конечно, это может быть очень опасно. Ведь можно захлебнуться вином или подавиться костью. Нет, пожалуй, рискованно брать тебя с собой.