- Баджи!

Он судорожно ухватил ее за руку и вытащил из кабинки. Она безжизненно упала ему в объятия, и на миг его худшие опасения подтвердились. Но нет! Баджи зашевелилась, подняла ошеломленный взгляд, прижалась к Муленбергу.

- Мули, Мули! Как я рада, что это ты!

- Эй, чокнутая - куда ты запропастилась?!

- Я провела самый ужасный.., нет, самый восхитительный...

- Слушай, вчера ты уже плакала. Разве годовой лимит слез еще не исчерпан?

- Заткнись, Мули. Я просто не знаю, что и думать...

- Неужели? - усмехнулся он. - Тогда пойдем выпьем.

Они уселись за столик.

- Бармен! Два виски с содовой, - властно заказал Муленберг, а про себя усмехнулся, подумав, как сильно меняется мужчина, едва ощутит себя защитником женщины. Он взял Баджи за подбородок и спросил:

- Во-первых, где ты пропадала? Я до смерти за тебя перепугался.

Она подняла умоляющий взгляд и заглянула Муленбергу в глаза - в каждый поочередно. - Ты не станешь смеяться надо мной, Мули?

- Тут такие дела творятся, что не до смеха.

- Можно поговорить с тобой по душам? Я еще никогда этого не делала. - И как ни в чем не бывало переменила тему. - Не могу понять, что со мной.

- Тогда разберемся вместе.

- Все началось утром, - повела свой рассказ девушка, - когда я проснулась. Погода стояла чудесная. Но пути на остановку автобуса я решила купить газету, сказала продавцу: ""Пост", пожалуйста", и бросила десятицентовик ему в кружку одновременно с молодым человеком.., она осеклась.

- С молодым человеком, - напомнил Муленберг.

- Да, с молодым человеком лет.., впрочем, я не знаю, сколько ему лет. И продавец не мог решить, кому отдать газету, поскольку у него оставался всего один помер "Поста". Мы переглянулись - я и тот парень - и громко расхохотались. И продавец - то ли будучи истинным джентльменом, то ли потому, что я смеялась громче - отдал газету мне. Тут подошел автобус, мы с парнем вошли, он хотел сесть сам по себе, но я сказала: "Раз вы помогли мне купить газету, так помогите и прочесть ее".