Полицейский кивнул. Напарник вытащил из нагрудного кармана форменной куртки синий блокнот с карандашом и изготовился записывать.

– Ваше имя? – Первый полицейский, в темных очках, смотрел теперь на мясника.

– Беттино Кола.

– Адрес?

– При чем здесь его адрес? – вмешался бригадир. – У нас там женщина валяется, мертвая.

Полицейский слегка нагнул голову и взглянул на бригадира поверх очков:

– Тем более она никуда не денется.

Затем, вновь повернувшись к Коле, повторил:

– Адрес?

– Кастелло, тридцать четыре пятьдесят три.

– Как давно вы здесь работаете? – Он кивнул в сторону скотобойни.

– Пятнадцать лет.

– В какое время вы прибыли сегодня на работу?

– В семь тридцать, как всегда.

– Что вы делали в поле? – От этих вопросов и оттого, что они записывали его ответы, у Колы появилось чувство, что его в чем-то подозревают.

– Я вышел покурить.

– Покурить? В такую жару? – Полицейский, похоже, решил выставить Колу идиотом или же лгуном.

– Имею право, – обиделся Кола. – Я всегда выхожу наружу, когда перерыв. А то внутри слишком воняет. – Последнее прозвучало настолько убедительно, что оба полицейских обернулись к скотобойне, а тот, что был с блокнотом, даже потянул носом воздух.

– Где она?

– Прямо возле изгороди. Она лежит под кустом, поэтому я не сразу ее заметил.

– Зачем вы к ней подходили?

– Я увидел туфлю.

– Увидели чего?

– Я увидел туфлю. В поле. А потом и вторую. Я подумал: может, они хорошие, может, моей жене будут по ноге. – Это была ложь. На самом деле он хотел продать эти туфли, но побоялся признаться перед полицейскими. Маленькая ложь, совсем невинная, но она стала первой в том потоке лжи, который суждено было услышать полиции об этих туфлях и о человеке, что лежал в кустах.

– И что же? – спросил полицейский, потому что Кола замолчал.