Температура порядка двухсот градусов на высоте десяти тысяч метров, но, по моим расчетам, ее прирост в данный момент составляет градусов полтораста в час. — Сверившись с перфокартой, он уточнил: — Кривая экстраполяции показывает, что уже в следующий час она достигнет восьмисот градусов, а через пару часов и всех тысячи двухсот.

Джорд Маоган поднял голову и посмотрел на часы звездного времени.

— Естественно, — продолжал Роллинг, — это не более чем теоретические выкладки. Еще ни одному землянину до нас не приходилось находиться к взрывающемуся светилу так близко.

Маоган оставил реплику Роллинга без ответа. Он быстро просчитывал ситуацию в уме.

— Получается, что в одиннадцать тридцать температура верхних слоев атмосферы поднимется до двух тысяч семисот градусов.

— Да, если верить науке.

— А в космическом вакууме?

Роллинг только развел руками.

— Ну конечно же, — согласился с ним Маоган. — Не вижу, каким образом это можно было бы выяснить.

Внешняя оболочка «Алкинооса» была сделана из гофрированного стриферрила и представляла собой ячеистую структуру — Это значительно снижало вес корабля и поразительно повышало его сопротивляемость. В целом по корпусу было разбросано несколько миллиардов таких ячеек, и каждую из них заполняла окись сториума. В принципе это позволяло звездолету нормально функционировать даже в среде, раскаленной до трех тысяч двухсот градусов.

Маоган на секунду задумался.

— Корпус выдержит.

— Да, но не система внутреннего охлаждения, — уточнил Роллинг.

— Знаю, — сухо оборвал его Маоган. — Поэтому в одиннадцать тридцать мы обязаны выйти на скорость ухода в состояние пространственно-временного сжатия.

Роллинг с сомнением покачал головой: