— Спокойно, — неизвестно кого я успокаивала: себя или его. — Мне придётся разрезать кожу на веке, чтобы освободить глаз и наложить целебную мазь. Так что предупреждаю сразу — будет больно. Очень больно. Но если не вылечить сейчас, потом зрение уже не будет не вернуть. Если хочешь кричать — кричи. Только постарайся не дёргаться слишком сильно. Я постараюсь сделать всё как можно быстрее.

Мужчина на миг замер, настороженно слушая мою речь. Ненависть постепенно угасала. Я позвала ещё два побега, которые крест накрест перехлестнули его лоб. Было бы очень некстати, если бы я нечаяно порезала ещё что-нибудь.

— Расслабься, — попросила я, со вздохом касаясь его горячих висков. По сознанию словно прошёл небольшой энергетический разряд. Ну это должно уменьшить боль. По крайней мере мы разделим её пополам.

Теперь сесть поудобнее, сосредоточиться и одним взмахом полоснуть лезвием кинжала по едва зажившей ране. Мир взорвался болью. Нет, не так. БОЛЬЮ!!!

По губе стекла горячая струйка, но нереальным усилием я всё же сдержала крик. Судорожно дыша, нащупала в сумке пузырёк с лечебным раствором и принялась дрожащими руками смывать с побледневшего от напряжения лица дроу хлынувшую из разреза кровь. Мда, глаз оставляет желать лучшего. Напрягая все силы, сконцентрировалась, взывая ко всем четырём стихиям.

Огонь — дарующий жизнь душе моей…

Вода — кровь, играющая в теле моём…

Земля — плоть и сердце моё…

Воздух — дыхание и воля моя…

Боль понемногу проходила. С хриплым выдохом, едва не падая от накатившей усталости, пропитала новую чистую повязку целебной мазью и наложила на искалеченный глаз. Теперь — только ждать. И надеяться, что дроу самостоятельно сможет восстановиться.

Щелчком пальцев я отпустила зелёные побеги-корни, которые тут же втянулись в недра матери земли. Бессильно опустилась на холодную траву, опершись на очень кстати оказавшийся поблизости ствол дерева. Всегда так… Немного магии — и ощущаю себя просто как после месяца каторжных работ. Усталая, разбитая, опустошённая. Труп ходячий, а не Охотница.