Братца Джона стали подталкивать сзади. Он оглянулся и обнаружил, что за его спиной сгрудилась толпа мужчин и женщин, которые подпихивали его. Не подлежало сомнению, что до появления полиции они намеревались ворваться внутрь, утащить все, на что удастся наложить руки, и разгромить таверну. Таким привычным образом, когда в городе что-то случалось, они выражали свое неприятие замкнутого образа жизни и бездушия представителей городских властей.

Владелец надежно утвердился в дверном проеме и гаркнул: – Я расколю череп первым же мужчине или женщине, которые попробуют войти сюда! И да поможет мне Бог!

Собравшиеся взревели от ярости и зарычали на человека, который осмелился не подпускать их к добыче. Выбрасывая этакие ложноножки, готовые к насилию, толпа двинулась вперед, и, подпираемый ею, братец Джон волей-неволей оказался во главе банды грабителей.

К счастью, в этот момент на толпу упала тень подъехавшей пожарной машины, которая тут же обдала злоумышленников струей пены. Все подались назад, судорожно хватая ртами воздух, ибо пенная масса перекрыла доступ кислорода в дыхательные пути.

Братец Джон сам чуть не задохнулся прежде, чем смог выбраться из груды пены, облепившей его с головы до ног.

И тут же, истошно завывая сиреной, с неба свалился полицейский вертолет. Оттуда, блестя металлическими сочленениями ног и округлых грудных клеток, поблескивая живыми черными глазами, которые казались влажными на неподвижных танталовых лицах, высыпали копы и принялись окружать толпу. Их громовые голоса перекрывали всеобщий галдеж, и вскоре в парке воцарился порядок.

Пожарные вошли в таверну и через десять минут покинули ее.

Большая часть из них погрузилась в пожарную машину, а несколько человек остались убирать пену. Еще один полицейский выслушал рассказ владельца таверны и тоже ушел.

Хозяином таверны был невысокий коренастый мужчина лет пятидесяти с густыми висячими черными усами. Раздувая их, он не менее пяти минут ругался по-американски, на лингво и на мексиканском диалекте. Затем стал закрывать двери заведения.