– Как обычно и бывает, – согласился братец Джон. – И что же вы собираетесь делать?

– Не хочется и думать, – сказал хозяин. – Еще недавно зайти сюда мог любой. Но вот что я тебе скажу. Я выволоку эту шпану – и тут я рассчитываю на твою помощь – запру двери, а потом, хотя и подумать тошно, что придется иметь дело с этими железнопузыми, придется вызвать копов. Они могут установить тут полицейский пост, чтобы эти бандиты не взорвали или не разгромили заведение. Не могу не признать, что этих зомби ни запугать угрозами, ни надавить на них.

Братец Джон помог хозяину вытащить незадачливых налетчиков на улицу. Едва они уложили всю четверку рядком на тротуаре и заперли двери, как услышали сирену полицейской машины.

– Теперь я должен уходить, – сказал братец Джон. – Я не могу позволить, чтобы мое имя появилось в полицейских протоколах или в газетах. Мое начальство будет очень недовольно такой сомнительной известностью. Да и мне от нее пользы не будет, – добавил он, вспомнив себя до обращения к христианству.

Не исключено, что его доставят обратно в больницу Джонса Хопкинса для дальнейшего наблюдения.

– Но что я скажу копам? – взвыл хозяин.

– Скажите правду, – посоветовал братец Джон. – Всегда говорите правду и только правду. Извините, что я так подвел вас. Мне еще многому надо учиться. И к тому же я все еще голоден, – сказал он, но хозяин вряд ли услышал последнюю фразу, ибо братец Джон, в своей бесформенной бурой рясе напоминающий испуганного медведя, со всех ног кинулся под укрытие деревьев парка.

Влетев в рощицу, он остановился. Не потому, что собрался прикинуть план дальнейших действий, а потому, что, перескакивая через одеяло, разложенное для пикника, попал ногой в миску с картофельным салатом. И падая, угодил лицом в тарелку с икрой.

Растерявшись, он так и остался лежать, смутно осознавая, что вокруг раздаются радостные вопли и взрывы смеха.

Когда он наконец сумел сесть и оглядеться, то обнаружил, что находится в окружении шести подростков обоего пола.