– Траха? – фыркнул парень, и тут братец Джон окончательно понял, что девчонка имела в виду.

«Трах», вспомнил он, считалось исключительно вульгарным словом, обозначавшим действие, на упоминание о котором в прошлом накладывалось табу.

– Трахалка хочет трахаться. А мы трахнем кого-то, если этот кто-то не поймет, что пора уносить ноги. – Он повернулся к братцу Джону: – Испарись, головожопый!

Внезапно в руке девушки мелькнул нож, и острие уперлось парню в горло.

– Я слышала, тут кто-то заикался о трупных пятнах, – проворковала она.

– Из-за этого? – изумился парень, тыкая пальцем в сторону братца Джона.

Девушка кивнула.

– Ага, из-за этого. Никогда не трахалась с таким затраханным лучше. Ты же не хочешь увидеть на себе трупные пятна, а?

Перебирая за спиной руками, парень попытался отползти от нее.

Но она продолжала надвигаться, не отводя от его горла ножа.

В это мгновение взметнувшая рука братца Джона вышибла у нее нож. Все трое кинулись к оружию, столкнувшись головами. У братца Джона из глаз посыпались искры; когда он пришел в себя, парень держал его за горло, собираясь задушить. Братец Джон пресек попытку, ткнув парня железной пятерней в живот, тот выдохнул «Уф-ф!» и расслабил хватку. Девчонка, уже успевшая схватить нож, прыгнула на парня. Повернувшись, тот встретил ее ударом в челюсть, от которого она без сознания рухнула на землю. И не успел братец Джон приблизиться к нему, как тот схватил его за складки рясы и оторвал от земли. Далее братец Джон осознал, что переваливается через изгородь. Он шлепнулся о жесткую землю, перевернулся через голову, почувствовал, как мир вокруг завертелся, сообразил, что кувырком летит в ров, с силой врезался спиной в землю, а затем… услышал чей-то пронзительный голос: – Эй, Джон, эй, Джон! Вот он я, Джон!

Придя в себя, он услышал тот же самый голос: – Эй, Джон! Вот он я!