– Хорошо. Но скажите мне вот что, Олег Николаевич, – голос Зубатова вдруг стал вкрадчивым, – откуда вы, человек из другого мира, в совершенстве знаете русский язык? У нас даже иностранец не всегда умеет так язык выучить, да что иностранец – свои, бывает, с трудом языком ворочают! А у вас речь – словно вода в речке течет, гладко и без запинок. А?

– Бэ! – не удержался Олег, тут же выругав себя за несдержанность. – Понятия не имею, откуда знаю! Свой язык я не забыл, но и русским владею. И не только русским. Не уверен точно насчет названий, но, кажется, еще английским, французским, немецким, чешским, итальянским, японским, китайским и сверх того тремя десятками, которые даже не знаю, как называются.

– Ого! – Зубатов аж присвистнул. – Это правда?

– Не знаю, – растерянно откликнулся доктор. – Сам только что услышал.

– Хорошо, потом проверим. Н-да… – Начальник Охранки откинулся на спинку кресла, рассеянно пощипал бородку. – История, прямо скажем, из тех, которым я бы лично никогда не поверил. Скажите, Олег Захарович, можете ли вы подтвердить свои слова как-нибудь… материально? Не только словами? Поймите меня правильно…

– Да понимаю, – отмахнулся Олег. – Видите ли, чтобы предоставить доказательства, мне нужно знать о вашем мире чуть больше, чем сейчас. У меня есть ощущение, что наша технология вашу превосходит весьма значительно. Скажем, как рассказал Михаил Кусаевич, электрический свет присутствует только в некоторых зданиях – государственных учреждениях и отдельных жилых домах. Здесь, в клинике, используются, – он поморщился, – керосиновые лампы. Читать вечером невозможно, глаза болят. Спасибо хоть лето на дворе, сумерки поздние, но август уже дает о себе знать.