Словно сомнабула поднявшись на ноги, Олег пошел, а потом и побежал за экипажем.

Почему-то ему оказалось ужасно страшным оказаться в одиночестве. Задыхаясь, он подбежал к повороту и остановился, уперевшись руками в колени и тяжело отдуваясь. Сердце отчаянно колотилось – не столько из-за усталости, сколько из-за испуга. Впрочем, бояться за поворотом оказалось нечего. Дорога уходила в сторону каких-то покосившихся бревенчатых домишек, а неподалеку, на опушке, обнаружилось длинное приземистое строение, из которого неслись приглушенные балалаечные трели.

Несколько мужчин, сидящих на веранде немного поодаль, обернулись и с удивлением принялись рассматривать Олега. Они были одеты в, несомненно, деловые костюмы, хотя и странного покроя, и щеголяли черными и русыми усами и бородками. Стол перед ними был уставлен тарелками и бутылками – несомненно, компания выпивала и закусывала на природе. На негнущихся ногах Кислицын приблизился к ним.

– Скажите, – произнес он чужим хриплым голосом, – что это за место?

– Пить надо меньше, барин! – укорил его один из мужчин, на носу которого красовались необычные очки… пенсне, вспомнил Олег исторические фильмы. – А ежели пить не умеете, так пейте в компании. "Яма" это, до Москвы отсюда десять верст.

– Кто вы такой и как сюда попали? – резко спросил другой мужчина, с умным тонким лицом, волнистыми волосами и густыми черными усами. – Отвечайте же!

– Погодите, Сергей Васильевич, – остановил его третий. – Видите же, что худо человеку. Послушайте, любезнейший…

– Я не понимаю! – перебил его Олег. В голове сгущался туман, язык повиновался плохо. – Какая Москва? Я должен быть в Моколе! Я Народный Председатель, мне срочно требуется помощь! Где здесь телефон?