Мышление белведов скорее можно было назвать иррациональным, зиждущемся на сложных ассоциациях, а потому и столь трудным для прочтения. По сути, Кондрахин научился прочитывать не мысли, а намерения. Это было неплохо для бойца погла, но маловато для его настоящей миссии. Но как шагнуть дальше, он не знал. Да и времени не было. График бойцовских выступлений был не столь насыщенным, как в Хевеке, но очень много времени уходило на тренировки и самообразование.

Кондрахин изучал физику Белведи, вначале по популярным изданиям, потом по профессиональным справочникам и пособиям. В медицинском институте, в котором он когда-то учился, курс физики был куцым, ориентированным на будущую профессию. Так что относительно многих постулатов Юрий просто не знал, существуют ли они в земной науке. Он проделывал титанический труд, и только феноменальная память, развитая путем долгих тренировок в сокрытых мирах, позволяла ему двигаться вперед.

Система образования на Белведи существенно отличалась от земной. В ней отсутствовала ступенчатость. Так, для поступления в Университет не требовались бумаги об окончании учебного заведения более низкой ступени. Сдай экзамен по избранной специальности — и всё. В некоторых заведениях практиковался еще и экзамен по языку преподавания, да и то лишь для иностранцев. И учебные занятия строились по тому же принципу. Если ты — физик, на кой ляд тебе биология? Нет, знать не возбраняется. Можно посещать бесплатно занятия по любой специальности. Но много ли таких энтузиастов?

Такая, на первый взгляд, ограниченная система образования приносила свои плоды. В короткие сроки университеты Белведи подготавливали пусть узких, но специалистов высочайшего уровня. Там, где требовались знания другого порядка, просто привлекались соответствующие профессионалы. Так, белведский учёный агроном не станет регулировать сеялку для изменения глубины заделки семян, он просто обратится к техникам, а те сделают свое дело быстро и точно.