Он - избранный, я - отверженный. Я ждал удивленного взгляда или, хуже того, снисходительной улыбки.

Но он только кивнул, быстро стерев ладонью пятно кашичтобы проктор не увидел надписи. Под столом он совершенно серьезно отыскал мою руку и сжал ее. Каша размазывалась у нас между пальцев, но то рукопожатие было священным: мы с ним стали друзьями.

Ни он, ни я не знали тогда Элленор из Высокого Замка.

Мастер вахты нашел меня в библиотеке по возмущению эфира, произведенному голосом Ночи.

Монстрономы некоторое время держали меня как гостя всвоей башне, и я пил их микстуры и подставлял тело чутким лапам их приборов, пока они бормотали что-то себе в седые бороды, с сомнением покачивая головами. Не один раз я засыпал под их онейрометром, не раз меня дюйм за дюймом осматривал "глаз врача".

Я многократно пересказал им разговор с мысленным голосом Перитоя, и они слушали меня, нахмурив брови, однако "глаз врача" показал, что моя душа не претерпела ущерба и нервная система не пострадала. Кроме того, как архивист (глава моей гильдии), так и мастер архитектуры (в гильдии которого состоял отец) слали письма, торопя освободить меня или немедля назначить дознание.

И потому я долечивался в Темном Логове, в отцовском доме на восемьдесят пятом уровне. С тех пор как, еще на памяти дедов, на том отрезке коридора отключили питание (полстраны, питавшейся от станции Изобильной, жило в темноте), место это было тихим и уединенным.

Среди самых ранних моих воспоминаний - один сон, повторявшийся в детстве так часто, что я заполнил целую тетрадьдневника каракулями букв и неумелыми рисунками, пытаясь передать увиденное. Мне было семь лет, когда умерла мать и ее сияющий гроб опустили в серебристое сияние Великой Бездны - Отец стал чужим и холодным. Он отослал моего брата Ариона