– Меня зовут Мария Герика Ямбора, урожденная Годойя, – но это имя вряд ли вам что-то скажет. Ро… Рамиэрль из Дома Розы называет меня просто Геро.

– Тогда меня можно называть просто Клэр. Госпоже нравится у нас?

– Я еще не знаю. Может ли нравиться сон?

– Да, наш народ все больше становится сном, – серьезно кивнул головой мой собеседник, – что поделать, ведь мы сами в известном смысле спим тысячи ваших лет, и, значит, все меньше и меньше остается от нас в истинной жизни… Хотя это слишком грустная тема для первого разговора. Когда я вас окликнул, вы любовались ивами…

– Не только, – тут я могла позволить себе полную откровенность, – я не видела ничего чудеснее этого озера. Черная вода, черные стволы, серебряные листья и эта статуя… Женщины счастливей и прекраснее, наверное, не может быть…

Мой собеседник вновь улыбнулся радостно и смущенно.

– Эту статую… Это моя работа. Я ее начинал, когда мне было очень грустно, а заканчивал счастливейшим из живущих на этой земле. Я рад, если госпоже она понравилась.

У меня не было слов, чтобы выразить свое восхищение, но мне они и не понадобились, так как наш разговор был прерван. По обсаженной бледно-золотыми кустами тропинке к нам быстро шли двое. Клэр смущенно отступил назад и склонился в изящном поклоне. Я узнала обоих пришедших – золотоволосого Астена и его брата. Вновь мелькнула мысль, что повелитель Лебедей на кого-то похож, но на сей раз думать об этом было некогда.

Клэр собрался нас покинуть, но Эмзар его остановил:

– Клэр Утренний Ветер, ты глава Дома Журавля и ты, смею надеяться, друг.

Скульптор очень серьезно посмотрел в голубые глаза правителя.

– Я друг ваш и вашего брата, но…

– Именно поэтому я и хочу, чтоб ты присутствовал при нашем разговоре. Кто-то, кроме мужчин Дома Розы, должен знать все, и я хочу, чтоб этим «кем-то» стал ты. Я думаю, нам лучше беседовать в Чертоге…