— А руководство колледжа не возражает?

— Не будь наивным, дорогой. — Он с удовольствием полностью раскурил трубку, и клубы вонючего дыма расползались по их похожей на крысиную нору комнате. Голос его зазвучал полнозвучно, с переливами, более решительно: — Что хорошо для Уэнлесса — хорошо для отделения психологии Гаррисона, которое на следующий год получит свое собственное помещение, не будет больше тесниться вместе с этими типами — социологами. А что хорошо для психов, хорошо для колледжа в Гаррисоне. И для Огайо.

— Думаешь, это безопасно?

— Они не испытывают препараты на студентах-добровольцах, если это опасно, — сказал Квинси. — Если есть хоть малейшее сомнение, они испытывают сначала на крысах, затем на заключенных. Будь уверен, то, что вольют в тебя, уже вливалось примерно тремстам испытуемым, их реакции тщательно запротоколированы.

— Не нравится мне это дело с ЦРУ.

— Тут Контора.

— Какая разница? — мрачно спросил Энди. Он взглянул на плакат, повешенный Квинси: Никсон был изображен у разбитой старой машины. Никсон ухмылялся и короткими пальцами обеих рук изображал V, означавшее победу. Энди трудно верилось, что этого человека менее года назад избрали президентом.

— Я просто подумал, тебе не помешают две сотни долларов, только и всего.

— Почему они так много платят? — подозрительно спросил Энди.

Квинси всплеснул руками:

— Энди, это же правительственное мероприятие. Неужели не понимаешь? Два года назад Контора уплатила что-то около трехсот тысяч долларов за исследования взрывающихся велосипедов, чтобы пустить их в серию, — об этом печатали в "Санди таймс". Думаю, еще одна вьетнамская штука, хотя никто точно не знает. Как говаривал Фиббер Макги, "в свое время это казалось хорошей идеей". — Квинси быстрым, резким движением выбил трубку. — Для этих парней каждый колледж в Америке — один большой универмаг "Мейси". Купят здесь, поглазеют на витрины там. Но если ты не хочешь...