Ее тонкая, прозрачная кожа, чистоту которой подчеркивали изящные, вживленные под верхний слой украшения, порозовела.

– Ты не имеешь права!..

– Зато император Паншинеа имеет все права. Я просто сообщаю о его воле. А что касается другого иска, – Палатон отвернулся и отложил бумагу, – вопрос о колонизации снят уже давно и не будет возобновлен.

Витерна вскочила.

– Ты не задержишься здесь, Палатон – ни ты, ни Паншинеа!

– Насколько я понимаю, перемирие, объявленное Небесным домом после Двухдневной войны, было либо ложным, либо его срок истек.

– Запомни, как только вернется Недар, у тебя появится достойный соперник в борьбе за престол!

Это известие ошеломило не только Палатона, но и Рэнда – и Витерна заметила их изумление.

– Да, – с чувством превосходства повторила она. – Он не погиб на Аризаре. Он вернулся на Чо, ко мне, чтобы исцелиться. Мне известно, что колонизация других планет может быть успешной, и нашему Дому нужна такая возможность. Так что отказывайся от этого, пока можешь, ибо в ближайшем будущем ты уже не сумеешь этого сделать! Недар взойдет на престол. И если он представит доказательства твоей измены на Аризаре, на планете не останется ни единого чоя, даже Заблудшего, который поддержит тебя, – с этими словами она повернулась так, что синий блеск ее одежды ослепил Рэнда, и вышла в сопровождении Астена.

Лицо Палатона напряглось, как будто он пытался собраться с мыслями. Рэнд заметил:

– Если ей известно об Аризаре, Недар наверняка жив.

– Пожалуй, да. Но где он сейчас? Кто его прячет? Если бы он скрывался у Витерны, она привезла бы его с собой, – Палатон поднял голову. – Мне следовало бы радоваться, что нашелся тезар, мой товарищ – но я не могу.

– У него был бахдар – пусть даже плохой.

– Нет, бахдар всегда чист. Весь вопрос в том, кто им пользуется, – пробормотал Палатон.