Президент устроился на чистой отмели, и вода забурлила вокруг его тела. Он взглянул на экран, и его глаза потемнели. ГНаск ощутил пробежавшую по спине дрожь. Тоска по дому мгновенно улетучилась, заменившись изрядной дозой страха перед правителем.

– Ты слишком горяч, ГНаск.

ГНаск сжал мышцы, чтобы избежать беспокойных движений. Снова упреки! Он думал, что с этим покончено. Двухдневная война была возможностью, за которую он с радостью ухватился, и за это удостоился одновременно и похвалы, и упреков от правителя. Но прошло уже немало времени. К чему говорить об одном и том же? До тех пор, конечно, пока Фрнарк не узнает о двух пленниках, захваченных на войне – самке человека и тезаре-чоя. Прошло уже три томительных недели. Тезар был готов сломаться, а девушке просто напомнили о том, кому она принадлежит. Дни проходили медленно и праздно – почти лениво.

Но если это известно Фрнарку, у ГНаска был готов ответ.

– У нас просили твой род таршей.

ГНаск похолодел. Казалось, он проглотил комок льда, и теперь тот таял в желудке.

Абдрелик ничего не значил без своего тарша – симбионта клали вместе с ним в гнездо от рождения, абдрелик всю жизнь носил его с собой. Исключением становились военные, которым приходилось по году и больше проводить без симбионтов. Но тарш был несущественным для военных, среди которых больше всего ценилась агрессивность.

Однако любой другой абдрелик без своего тарша становился всего-навсего безмозглым плотоядным животным – без судьбы, без мысли и славы.

К горлу ГНаска подкатила тошнота. И тем не менее он постарался не захлопнуть тщательно расставленную ловушку, в которую его заманили. Он ничем не выдал себя.

– Президент?