– Меня просили не видеться с нею, – закончил Валюженич. – Я видел ее потом пару раз издалека – вместе с этим Сен-Луи…

Тон, которым было произнесено имя Наташиного жениха, был настолько недвусмысленным, что Степа взглянул на Тэда – и понял если не все, то многое. В душе шевельнулось какое-то неведомое ему доселе малоприятное чувство, но Косухин заставил себя думать о другом:

– Тэд, а… ну… врачи… Может, эту, чердынь-калуга, амнезию, можно вылечить?

Валюженич не ответил и лишь выразительно пожал плечами.

– Вот так, Стив, – проговорил он наконец. – Прежде чем ты поедешь к господину Бергу, ты должен это узнать. Меня просили передать всем, кто был с Наташей эти месяцы, чтоб они ничего не говорили ей о случившемся. Врачи считают, что это опасно…

Косухин не ответил. Значит, Наташа все забыла! И Иркутск, и кошку Шер, и штурм дома на Трегубовской и серых тварей, обступивших старую церковь. Забыла взлетевшую в небо стрелу «Мономаха», забыла Шекар-Гомп, Индию… Это казалось невероятным и страшным…

– Наверное, ее психика не выдержала, – тихо заметил Тэд. – Знаешь, Стив, я подумал – может, это и к лучшему… Для нее, – добавил он как-то неуверенно.

– Психика, чердынь-калуга! Искалечили человека!.. – буркнул Степа и вновь умолк, не желая покуда углубляться в обсуждение этой новой, неожиданной беды. – Ладно, я понял. Ну, не то чтобы понял… Тэд, а этот Карл Берг – как он тебе?

– Оу, мистер Берг – серьезный человек! Он показался мне каким-то мрачным. Ну, это неудивительно, ведь Наташа – его племянница…

– Серьезный, – автоматически повторил Степа. – Стив, а о Николае… О моем брате. Ты… Ты не спрашивал?