— Это легко исправить. Меня зовут Янг, — соврал я. — Я могу продать ящик шотландского виски по цене, которая потрясет вас. Не стану особенно возражать, если вы станете называть меня Джерри. По крайней мере, большинство леди, которые сидели у меня на коленях, называли меня Джерри.

— Джерри Янг, — словно про себя повторила смуглая женщина. — Прекрасное имя. Так вы бутлеггер?

Все, кроме страха, в этой женщине было фальшиво. Инес здорово перепугалась и не собиралась проводить ночь одна. Она намеревалась держать меня рядом на случай, если подвернутся еще подбородки, которые нужно погладить. Она собиралась охмурить меня. Инес не сдерживали ни природная стыдливость, ни напускная скромность. Она не принадлежала к пуританкам. Мне же хотелось, когда раздастся финальный удар гонга, отвести эту бэби и кое-каких ее дружков в тюрьму. Это была еще одна причина в числе прочих, почему мне не следует раскатывать губы.

Я был не против разбить в ее берлоге лагерь, пока что-нибудь не произойдет. Квартира напоминала сцену следующего действия, в котором я играю свою игру. Я не мог позволить Инес Альмад догадаться, что ей отведена второстепенная роль. Надо притворяться, что за моим согласием остаться не стоит ничего, кроме желания защитить крошку. Ее можно взять рыцарством, притворившись благородным защитником слабого пола. Но не более того. Тут нужно было держать ухо востро. Инес выпила так много бренди, что уже не скрывала своих игривых намерений.

Я не тешил себя мыслью, что ее теплое отношение вызвала моя красота. Я мужик с толстыми ручищами и большими кулаками. Она попала в переплет и сразу увидела, что я — защита. Я являлся буфером, который Инес собиралась поместить между собой и своими неприятностями.

Существовала еще одна причина, из-за которой я не мог раскиснуть. Я не настолько молод, но и не настолько стар, чтобы сходить с ума по каждой юбке. Сейчас я нахожусь между тридцатью и сорока, как раз в том возрасте, когда мужчина ценит дружбу, например, выше красоты.