– Орден не вмешивается в политику, полковник, за исключением разве что случаев, когда нашему существованию угрожает опасность.

– Сказав «сотрудничать», я имел в виду лишь «не мешать».

– Увы, на нашей земле не должно быть военных сооружений.

Маккензи поднял взгляд на окаменевшее лицо Гейнса – уж не ослышался ли он?

– Иными словами, мы должны убраться?

– Да, – ответил Философ.

– Учтите, наша артиллерия нацелена на поселок.

– А вы будете стрелять по женщинам и детям, полковник?

– Нам это не понадобится. Мои люди просто войдут сюда.

– Через пси-взрывы? Умоляю, не обрекайте несчастных людей на гибель,

– Гейнс помолчал минуту. – Позвольте также заметить, что, потеряв полк, вы поставите под угрозу все ваше дело. Вы можете обойти наши владения и двигаться дальше к Калистоге.

«Оставив это гнездо фэллонитов у себя за спиной», – подумал Маккензи, стиснув зубы.

Гейнс поднялся.

– Дискуссия закончена, джентльмены. У вас есть час времени, чтобы покинуть наши земли.

Маккензи и Спейер тоже поднялись.

– Мы еще не закончили, – сказал Спейер. Пот выступил у него на лбу. – Я хотел бы сделать несколько разъяснений.

Гейнс пересек комнату и открыл дверь.

– Проводите этих господ, – приказал он пяти помощникам.

– Ну нет, клянусь Богом! – прорычал Маккензи, нащупывая кобуру.

– Дайте знать посвященным! – крикнул Философ.

Один из молодых Эсперов бросился к двери, и его сандалии застучали по каменному полу холла.

Маккензи заметил, что черты Гейнса слегка смягчились, но удивляться этому не было времени. Руки сами знали, что делать. Одновременно со Спейером он выхватил из кобуры пистолет.

– Займись посланцем, Джимбо, – крикнул Спейер, – а я прикрою этих четверых.

Рванувшись в дверь, Маккензи успел подумать о чести полка: правильно ли начинать враждебные действия, явившись парламентариями? Впрочем, Гейнс прервал переговоры первым…