Увидев перед собой Даниэлиса, офицер разведки встал.

– Да, сэр?

– Вольно. Я просто решил послушать.

– Хорошо. Постараюсь, чтобы вам было интересно. – Ламберт снова уселся и посмотрел на пленного, стоявшего с опущенной головой между конвойных. – Мы хотели бы, сержант, узнать кое-что.

– Я не скажу ничего, кроме имени, звания и места жительства, – глухо произнес пленный.

– Это мы еще посмотрим. Ты не иностранный солдат. Ты бунтовщик против правительства собственной страны.

– Ничуть! Я человек Эчеварри.

– И что из того?

– А то, что для меня Судья тот, кого назовет Эчеварри. Он сказал – Бродский. Значит, бунтовщики вы.

– Закон изменен.

– Вы шутите. Фэллон не имел права менять закон. Я не деревенщина, капитан, я ходил в школу. И каждый год вождь читает нам Конституцию.

– Я не намерен спорить с тобой! – рявкнул Ламберт. – Сколько винтовок и сколько луков в твоем отряде?

Молчание.

– Давай поступим проще. Я не требую от тебя предательства. Я только хочу, чтобы ты подтвердил информацию, которой мы уже располагаем.

Пленный отрицательно покачал головой. Капитан сделал жест в сторону конвоя. Один из солдат, схватив пленного за руку, слегка выкрутил ее в локте.

– Эчеварри не поступил бы так, – выговорил пленный побелевшими губами.

Ламберт снова сделал жест, и конвойный сильнее заломил руку пленного.

– Прекратите, – вмешался Даниэлис. – Хватит!

Солдат отпустил пленного, обескураженно глядя на начальство.

– Я поражен, капитан Ламберт. – Лицо Даниэлиса покраснело от бешенства. – Если это обычная практика, вы будете преданы военно-полевому суду.

– Нет, сэр, – сказал Ламберт слабым голосом. – Честно… Просто они отказываются говорить. Что же мне делать?

– Следовать правилам войны.

– С бунтовщиками?

– Уведите этого человека, – приказал Даниэлис. Конвоиры поспешно вышли из палатки.