Спейер свернул, наконец, сигарету и сжал ее зубами, нервно роясь в карманах в поисках спичек. Его щека слегка подрагивала.

– Думаете? – чествуя огромную усталость, пробормотал Маккензи.

– Конечно, до конца я не уверен, – рявкнул Спейер. – Да и никто не может быть уверен – пока не будет слишком поздно.

Коробок хрустнул в его ладони.

– Они сменили верховное командование, как я заметил?

– Да. Хотят быстро заменить всех, кому не доверяют, а де Баррос был человеком Бродского. – Спичка вспыхнула, осветив ввалившиеся в затяжке щеки. – Мы тоже входим в число подозрительных. Полку оставлен минимум оружия, чтобы никто не вздумал сопротивляться, пока не прибудет новый полковник. Обратите внимание, он двигается с батальоном. Так, на всякий случай. Иначе мог бы вылететь самолетом и быть здесь завтра.

– Почему не поездом? – Маккензи втянул дымок сигареты и полез за трубкой. Она еще хранила тепло в кармане рубашки.

– Может быть, все, что движется по рельсам, отправили на север: доставить войска поближе к вождям кланов, чтобы предупредить восстания. В долинах, в общем, спокойно. Там мирные фермеры и колонии Ордена Эспер. Они не будут стрелять по солдатам Фэллона.

– Так что нам делать?

– Полагаю, Фэллон совершил переворот в каких-то законных формах, – ответил Спейер. – Был кворум. Теперь никто не докажет нарушения Конституции. Я перечитал эту проклятую телеграмму несколько раз. Тут многое скрыто между строк. Например, я думаю, что Бродский на свободе. Если бы он был под арестом, они так не беспокоились бы о сопротивлении. Очевидно, охрана вовремя его укрыла. Конечно, теперь за ним начнется охота.