Вечером Нья взяла длинное копье Ривааа и клочки шкур самых страшных зверей, убитых когда-то: двух леопардов и льва.

Клочки еще сохранили запах. Нья долго точила каменный наконечник копья; она не спешила. Воины смотрели на нее и проникались священным ужасом перед мудростью этой женщины, и верили, что она их спасет.

Когда стало совсем темно, Нья пошла по дороге, ведущей в сторону гор. Она шла несколько часов. Она шла, не сбиваясь, хотя слышала об этой дороге от своего учителя три поколения назад.

Она подошла к горе с пещерой. Пещера уходила очень глубоко внутрь горы, поворачивала и снова выходила на поверхность неподалеку. Это была одна огромная пещера с двумя выходами.

Если ты войдешь в один из них, то обязательно выйдешь из другого. Старая Нья зажгла факел из смолистого дерева Иххх и вошла в пещеру. Она освещала ямы, неглубокие гроты и тупики, и видела лишь пустоту. Она вошла в один вход, а вышла из другого. Оба входа были рядом. Боковых путей или потайных мест в пещере не было.

Она села на влажный камень. Было лето и в болоте пели лягушки. Плотный воздух дрожал от шелеста перепончатых крыльев. Гудели большие ночные жуки. Она положила голову на колени и долго и бесполезно сидела так, потому что она очень любила свой народ, больше чем кто-то другой. Жуки садились на ее длинные волосы, и ползли, и снова взлетали. Потом она встала, взяла длинное копье Ривааа и глубоко процарапала камень – на такой высоте, куда нельзя дотянуться коротким боевым копьем. Царапины были похожи на следы звериных когтей.

Рядом она бросила клочки шерсти страшных зверей, клочки, которые она несла с собой. Она выдавила следы в мягкой глине; следы, похожие на звериные, но очень большие – каждый след длиной в четыре человеческих ладони.