Нет, то был не сон: на земле виднелись следы лап. За ними один отпечаток, небольшой, отчетливый, несомненно, оставленный человеком. Рин принюхался к следам и снова зарычал. По повороту головы было ясно, что койоту не нравится то, что говорят его обостренные чувства. Еще одна причина уходить побыстрее.

Сандер даже не стал устраивать завтрак. Он сел в седло, и вскоре Рин понес его среди жесткой травы параллельно берегу моря. Проснулись птицы, и Сандер развернул свою пращу, подготовил камень и сбил двух. Теперь, когда удастся развести костер, будет еда.

Он направлялся прямо к отдаленной линии леса – ему казалось, что на открытой местности он обнажен и уязвим, хотя он вырос на открытых равнинах и раньше никогда не испытывал подобного чувства. На ходу он присматривался к следам. Но, кроме тех, что видел у своего импровизированного лагеря, больше ничего не обнаружил. Можно подумать, что они с Рином ночью были одни.

Он решительно удерживался от взглядов назад, на полуразрушенный поселок. Может, ночной посетитель вернулся туда: по тем словам, которыми они обменялись, ясно было, что он искал тех, кто уничтожил поселок. Как его назвал незнакомец? Педфорд. Сандер вслух повторил это слово. Такое же чужое, как акцент незнакомца.

Сандер мало знал о землях за пределами территории Толпы. Из осторожных рассказов Торговцев он понял, что подобные поселки существуют. Но кочевники ничего о них не знали. Он пожалел теперь, что не осмотрел внимательнее тела. Теперь, вспоминая, он думал, что мертвецы показались ему необычно смуглыми, гораздо более смуглыми, чем он сам, и волосы у всех одинаково черные. У людей его племени, со смуглой кожей, цвет волос был разным: от светлого красновато-золотого до темно-каштанового.