Огонь горел медленно, главным образом вдоль реки и берега большой воды. Несколько домов внешне казались нетронутыми. Конечно, они разграблены. Но все же возможно, что не все запасы продовольствия разграблены или унесены жителями. И ведь сейчас время жатвы. Его собственное племя (те, кого он считал своими ближайшими родственниками, – он поморщился при этой мысли), когда он уходил, было занято последними большими охотами и сушкой мяса.

Хотя кочевые Толпы бродили по обширным внутренним равнинам, Сандер слышал достаточно рассказов Торговцев и знал, что в других местах люди живут по-другому. В некоторых районах кланы живут постоянно на одном месте, занимаясь земледелием. Здесь, в этом почти уничтоженном поселке, должно быть, еще и рыбачили. В животе у него заворчало, он слегка переместился, осматривая сцену нападения, чтобы быть уверенным, что не попадет в неприятности.

Рин издал глубокое низкое ворчание и подтолкнул Сандера мордой. Его желто-коричневая шкура уже покрылась новой шерстью. Он раскрыл пасть, высунул заостренный язык. Навострив уши, он с интересом смотрел на горящие здания. Но не проявлял больше обычной осторожности, с какой относился ко всем новым местам.

Его зеленые глаза не мигали, не двигалась кисточка на хвосте. Напротив, он сел и не обращал внимания на то, что его голова теперь отчетливо виднелась на фоне неба и ее легко увидеть со стороны поселка. Сандер принял вердикт Рина: непосредственной опасности нет. Чувства животного давали ему информацию, которую не смог бы получить человек.

Встав, Сандер не стал садиться верхом. Он начал спуск, пользуясь всеми возможными укрытиями, и Рин, как рыже-желтый призрак, двигался на шаг-два за ним. Сандер держал наготове самострел, прижав стрелу к тугой тетиве. Вдобавок он высвободил длинный нож из кожаных ножен.